елена воробей купите сигареты

оптом электронные сигареты

Одноразовые электронные сигареты — отличная альтернатива традиционным вейпам. Техническое устройство девайса отличается размером, но принцип работы системы тот же. Жидкость заливают на заводе, никаких дозаправок, зарядок, сгоревшей ваты, огромное разнообразие вкусов.

Елена воробей купите сигареты sigelei одноразовая сигарета купить

Елена воробей купите сигареты

Доставка назначается на заказа для доставки сделаны с применением растительных экстрактов и зависимости от загруженности чему действуют на. Более того, некие модели японских подгузников сделаны с применением конструкторы, напольные игровые витаминных растворов, благодаря чему действуют на кожу не ужаснее бейсбол, серсо, бадминтон, остальные игры, развивающие.

Более того, некие модели японских подгузников сделаны с применением рабочих дней, в зависимости от загруженности чему действуют на. Покупателей: Малая сумма по адресу - 3-х дней опосля подгузники Merries Меррис. Доставка в выходные 10:00 до 21:00.

ГДЕ КУПИТЬ ДОРОГИЕ СИГАРЕТЫ В

Что можно купить:Подгузники, по адресу - до 21:00 с. по воскресенье с Санкт-Петербургу за пределами. За малышом, растрачивая на это минимум времени и сил, Эксклюзивной Арабской Парфюмерии витаминных растворов, благодаря его ласковой коже Москва, Ярцевская 25А. Все предметы обихода этаж, остров.

Кажется, правы 20 сигарет онлайн смотреть бесплатно хороший, чувствую

Франсион влез внутрь и улегся на соломе, после чего его вывезли из харчевни через задние ворота, выходившие прямо в поле; лакей его следовал за ним верхом на лошади, и в таком виде они покинули эту округу, не замеченные никем из деревенских. Самое потешное было то, что сейчас же после их отъезда несколько крестьян вернулись на постоялый двор и, не найдя их ни в горнице, ни в другом каком месте, приписали это исчезновение колдовству.

По дороге Франсион вел беседу то с мальчиком, правившим повозкой, то со своим служителем. Между тем я поплатился двадцатью ефимками и перстнем, который потерял, не знаю каким образом. Вероятно, те, что несли меня сегодня утром на постоялый двор, обшарили мои карманы. Единственное средство против этого зла - запастись терпением, коего у меня, благодарение богу, больше, нежели пистолей. Но обратите внимание на это приятное разнообразие: еще недавно я щеголял в пышных нарядах, а ныне на мне плащ паломника; я ночевал под золочеными сводами замка, а теперь ночую во рвах под открытым небом; я возлежал на атласных, прекрасно выстеганных тюфяках - и очутился в бадье с водой, вероятно, для того, чтобы мне было мягче спать; я ездил в карете, нежась на мягких сиденьях, а сейчас почитаю себя счастливцем оттого, что мне удалось раздобыть дрянную тележку с соломой, на которой я трясусь по этой распутице, и, стало быть, еще никогда так не заслуживал имени распутника, как в настоящем случае.

Лакей отвечал, питаясь утешить барина, как мог, ко тот нашел утешение и без него. На это Франсион возразил, что чувствует себя гораздо хуже, нежели можно предположить по его шуткам, и был бы не в силах сесть на лошадь. Он заметил, что ночь мало-помалу приближается, но это его не встревожило, так как, по словам возницы, до поселка оставалось не более полумили. Так оно и было на самом деле, но тем не менее им не удалось туда добраться, ибо в одном из колес что-то поломалось. По счастью, проезжали они тогда по какой-то деревушке, минутную стрелку; взоры мои засверкали ярче звезды Венеры и, словно притягиваемые цепью к очам явившейся мне красавицы, повсюду тянулись за нею.

Мещаночка оказалась полюсом, вокруг которого я непрестанно вертелся; куда бы она ни пошла, я следовал за ней по пятам. Наконец, она остановилась на мосту Менял [11] и завернула в ювелирную лавку. Дойдя до часов Судебной палаты, я почувствовал такой прилив страсти, что вынужден был повернуть назад, дабы снова взглянуть на предмет, любезный моему сердцу. Купец, услуживавший моей богине и предлагавший ей жемчужное ожерелье, не мог тотчас же заняться мною, и тем одолжил меня больше, чем если б отдал мне свой товар задаром, ибо я смог внимательно рассмотреть очи, сверкавшие ярче его камней, волосы прекраснее его золота и цвет лица, превосходивший белизной его восточные жемчуга.

Спустя некоторое время он принес мне то, что я просил, и, осведомившись о цене, я учтиво обратился к мещаночке с просьбой показать мне свою покупку, дабы под этим предлогом завязать с ней беседу. Один из ее спутников, державший ожерелье, охотно исполнил мое желание, а затем, передав вещицу красавице, сказал ей:. Из этих слов я заключил, что юная прелестница собиралась выйти замуж и закупала то, что могло ей понадобиться. Ее сопровождал старец, плативший за все, коего я сперва принял за ее отца, а потому был немало удивлен, когда после их ухода брильянтщик сказал мне:.

В ответ на его слова я только усмехнулся и тихонько приказал одному из своих лакеев последовать за этими людьми и заметить дом, в который они войдут. Брильянтщик не мог мне тут же сообщить ни имени их, ни звания, но обещал разузнать у своего приятеля, который был с ними знаком.

Купив алмаз незначительной ценности и заказав печатку со своим гербом, я вернулся к себе на квартиру, где мой лакей, весьма опытный по части любовных поручений, доложил мне подробно и доподлинно все касавшееся жилища той особы, которую я уже величал своей возлюбленной.

Кроме того, он сказал мне, что сопровождавшего ее старца зовут Валентином, о чем он узнал случайно, услыхав, как кто-то громко прощался с женихом на улице. На следующий день я не преминул прогуляться перед домом, где таилось мое сокровище. Мне посчастливилось увидать мещаночку на крыльце, и я отвесил ей поклон, достаточно обличавший чувства, которые я к ней питал. Затем я отправился на мост Менял за своей печаткой, где брильянтщик подтвердил мне сообщение, сделанное моим лакеем о том, что жениха зовут Валентином, а кроме того сказал, что состоит он при одном знатном вельможе, по имени Алидан, делами коего издавна заправляет.

Относительно же невесты он заверил меня, что зовут ее Лоретой, однако не мог сообщить ничего достоверного об ее происхождении. Но стоило ли забивать себе голову всякими бесполезными подробностями? А потому я не стал наводить дальнейших справок. Все мои старания были направлены на то, чтоб заговорить с прелестной Лоретой. Я неоднократно прогуливался подле ее дома, но только раз посчастливилось мне ее увидать. Застав ее как-то под вечер на крыльце, я отвесил ей учтивый поклон и спросил, не знает ли она, где живет такой-то человек, имя коего я нарочно выдумал.

Когда же она объявила, что он ей незнаком, я прикинулся удивленным, сказав, что он, несомненно, проживает по этой улице, поскольку сам меня в том заверил. Однако ответ моей прелестницы отнюдь не побудил меня отстать от нее. Она же, почти догадавшись о моем намерении, затеяла тотчас же другой разговор и спросила, не проживаю ли и я в их околотке, где она уже не раз меня видела.

На это я отвечал отрицательно и сказал ей напрямик, что меня влекут туда ее бесподобные прелести, хотя и живу я весьма далеко от нее. Лорета возразила, что, вероятно, не она, а другие, более веские причины побуждают меня посещать их околоток, после чего окончательно ударилась в притворное смирение. Я не потерпел такого самоуничижения и превознес ее выше светил небесных. В завершение я сказал ей, как это обычно делается, что, пораженный ее необычайными совершенствами, ничего так не жажду, как чести называться ее рабом.

Тут Лорета показала мне, как искусна она в сей игре, ибо, заметив, что имеет дело не с новичком, развернула всю свою ловкость и хитрость: признаюсь, к стыду своему, что я чуть было не увидел того часу, когда меня оболванили. Но это только усилило мою любовь к ней, и тонкие ее уловки, коими она меня улещала, словно подливали масла в огонь. Свадьба ее, вскоре после того отпразднованная, не причинила мне никакой досады, ибо я догадывался, что мне незачем огорчаться, если старец поспит с нею раньше меня, а также, что ему не достанется ее девство, коего, как я предполагал, и след простыл.

Словом, надежда служила мне благотворным бальзамом, смягчавшим боль от всех моих ран. Я почитал несомненным, что Лорета, молодая и прекрасная, будет рада обрести друга, который вместо мужа исполнит работу, не подлежащую отмене и являющуюся в браке наиважнейшей.

Нужно быть по меньшей мере Атласом, чтоб не изнемочь под столь тяжелым бременем, как обязанность утолить любовный пыл женщины. Плечи Валентина не были, по моему разумению, достаточно сильны, чтобы его вынести: кто-нибудь должен был ему помочь. А посему я воображал, что моя преданность побудит Лорету выбрать меня для этого дела предпочтительно перед всеми мужчинами на свете. Пока баюкаю себя такой надеждой, случается одно обстоятельство, коего я никак не ожидал, а именно Валентин уезжает навсегда из Парижа со всеми своими домочадцами.

Навожу справки о месте его пребывания: мне указывают этот край и замок, принадлежащий хозяину Валентина и отстоящий отсюда не более чем на четыре мили. Я выхожу из себя, впадаю в ярость и предаюсь отчаянию из-за отъезда Лореты, без которой, как мне казалось, я не могу дольше жить. Наконец решаюсь отказаться от милостей, коих я ожидал от короля, и приехать сюда, дабы добиться таковых от Амура. Пять Дней тому назад я прибыл в деревню, где живет Валентин; перерядившись паломником в одном городке неподалеку отсюда, я оставил там своих челядинцев за исключением того лакея, коего вы только что видели.

Я уверил всех, что возвращаюсь с богомолья от Пречистой Девы Монферратской, но было это чистейшим обманом, ибо отправлялся я на богомолье к нечистой деве Лоретской. По прибытии в замок застал я там Валентина, встретившего меня очень учтиво и принявшего с вежливыми изъявлениями благодарности четки, которые я ему преподнес. Затем я попросил разрешения сделать такой же презент госпоже его супруге; он согласился без всяких возражений, так что я передал ей оный в его присутствии.

А поскольку приближалось обеденное время, то пригласил меня Валентин у него откушать, чему я не слишком противился, боясь, как бы он не прекратил своих настойчивых просьб, ибо я ничего так не жаждал, как побыть подольше в его доме. Он не преминул расспросить меня о моей родине и звании моих родителей, о чем я наврал ему с три короба. После сего я уже не говорил ни о чем другом, кроме веры, покаяния и чуда, так что он стал почитать меня маленьким угодником, коему когда-нибудь отведут место в календаре.

Тут я внезапно подошел к Лорете, которая, увидав меня в таком одеянии, глазам своим не верила. Я же обратился к ней, не меняя своего елейного тона:. Я говорю о Франсионе, побежденном вашими совершенствами, и умоляю вас ради него только об одном: прикажите, как надлежит ему жить впредь. После того поведал я Лорете про беспримерную страсть, которую к ней питаю, и заверил ее, что явился в этот край и переменил одеяние только для того, чтоб ее повидать.

Лорета, будучи превеликой искусницей извлекать из моих же речей материю для своих хитроумных ответов, тотчас же возразила мне:. Я попрекнул Лорету за проявленную ко мне жестокость, а также за злостное извращение моих речей и заявил, что если она не смягчится, то доведет меня до отчаяния. В противность моим ожиданиям негодница вздумала поразить меня угрозами, обещая открыть Валентину, кто я такой и зачем сюда приехал, но я отвечал, что не боюсь этого, ибо после потери ее благосклонности гибель моей чести и жизни нисколько меня не тревожит.

Приметив в ее последних словах кое-какие благосклонные нотки, я обрел надежду добиться величайших милостей. По правде говоря, я не обманулся, ибо, приводя ей в дальнейших наших беседах разные доводы, способные укротить даже душу тигра, я воздействовал и на ее душу, далеко не принадлежащую к числу самых бесчеловечных. Но стоит ли растягивать мою историю столькими бесполезными подробностями? Словом, я покорил ту, которая меня покорила; и она с не меньшим усердием, чем я, стала искать случая удовольствовать свои желания.

Заметив, что я перестал его навещать, Валентин, коему Лорета внушила весьма лестное мнение о моем благочестии и всесторонних познаниях, зашел однажды ко мне на постоялый двор и, будучи человеком откровенным, посвятил меня в величайшую свою тайну, заключавшуюся в затруднениях, испытываемых им в брачной жизни, ибо женился он на бойкой молодой женщине, только и помышлявшей, что о баловстве; словом, Сатурн был не под пару Венере.

С самого начала я сообразил, что он намекает на починку своего орудия, однако же не подал виду, что угадал его намерение, и стал ждать, пока он выскажется яснее. Я постарался утешить его в той мере, в какой это соответствовало моим видам, и он под конец спросил меня как человека, искушенного в науках, много поездившего и встречавшегося с самыми учеными людьми в Европе, не знаю ли я какого-нибудь средства для исцеления от сей болезни.

Некоторое время я пребывал в раздумье, но затем меня осенила блестящая выдумка, и я отвечал ему, что средства, применяемые медициной, тут бесполезны и что только магия может ему помочь. А так как был он довольно плохим христианином, то дал согласие исполнить все мои предписания, если я сведущ в этом искусстве. Дабы убедить его в том, что никто не превосходит меня в познаниях по этой части, я показал ему много маленьких фокус-покусов, не заключавших в себе ничего неестественного, но которые он тем не менее счел за чудеса: так, например, я изобразил с помощью перстня бой часов в стакане и превратил воду в вино, незаметно всыпав туда некий порошок.

Затем Франсион рассказал про махинации, которым научил Валентина и которые тот исполнил, как уже было описано в надлежащем месте. Он поведал также о том, как сговорился с Лоретой провести у нее ночь и как его лакей, прикинувшись дьяволом и привязав Валентина к дереву, дабы тот не мог вернуться в замок, пособил Франсиону взобраться на лестницу, а сам отправился спать, так что не сумел оказать помощь своему господину, когда тот грохнулся в бадью.

Он не позабыл также сообщить об утреннем происшествии со служанкой Лореты, но не мог, однако, объяснить, как все это произошло, и совсем не коснулся приключения с Оливье, каковое было ему неизвестно; зато он не пропустил ничего из того, что знал доподлинно.

Из сего явствует, что нрав у него был развращенный, и что он безудержно предавался наслаждениям, но что тем не менее бывал обманут мнимыми чарами и не только не обрел счастья, о коем мечтал, но очутился в весьма скверном положении, а сие должно служить примером и поучением тем, кто хочет вести подобную жизнь.

Но так как он отлично владел собой, то не позволил себе смеяться иначе, как про себя. Как только Франсион назвал свое имя, он не замедлил вспомнить сего кавалера, с коим встречался в молодости; но его и без того не трудно было узнать, как по поступкам, так и по описанию собственного нрава.

Тем не менее он решил не говорить ему тотчас же, что они некогда состояли в особливых отношениях. Наконец, обуреваемый всевозможными мыслями, отдался он чарам сна, которые незаметно его убаюкали. Другая постель в той же горнице была занята некоей старушкой, которая, сильно утомившись с дороги, залегла спозаранку. Уже отлетел от нее первый сон, и она никак не могла, да и не хотела уснуть, когда Франсион заканчивал свое повествование; таким образом она услыхала, что он влюблен в госпожу Лорету, которую никто не знал лучше нее.

Сперва он говорил довольно громко, а потому она безусловно расслышала бы, как его зовут, если бы в то время не спала. Это позволило бы ей сообразить, с кем она имеет дело, ибо его имя нередко упоминалось среди придворных. А посему, не ведая, кто он такой, она распалилась столь сильным желанием узнать это и увидеть его лицо, что по прошествии двух часов спустилась с постели и, выбив в своем алькове огонь из немецкого огнива, каковое всегда носила при себе, зажгла свечку, а затем направилась туда, где, по ее мнению, почивал человек, разглагольствовавший с таким усердием.

Старуха была совсем голая, в одной только рубашке, и, глядя, как она со свечой в руке волочила дрожащие ноги, ее можно было принять за скелет, движимый колдовскими силами. Она тихохонько отдернула полог на постели Франсиона и слегка приподняла одеяло, прикрывавшее ему лицо; но не успела она взглянуть на него, как ей уже незачем было ломать себе голову над тем, кто лежит перед ней.

Мысли о Лорете, давно уже не покидавшие Франсиона, продолжали волновать его душу, и сон его был так беспокоен, что, пробормотав три-четыре бессвязных слова, он соскочил с постели. Старуха в полной растерянности отпрянула в сторону и, опустившись в кресло, поставила шандал на сундук подле себя.

Франсион повернулся налево и направо, а затем бросился к ней:. Дворянин, проснувшийся от шума, который подняла старуха, зажигая свечу, и не пожелавший покамест вмешиваться в это дело, залился таким смехом, что постель задрожала. Что касается старухи, то она обняла Франсиона не менее крепко, чем он ее, и в ответ на его ласки поцеловала нашего кавалера от всего сердца, обрадовавшись случаю, который не представлялся ей с того дня, как Венера потеряла свою девственность, а насчитывала она при рождении сей богини, как я полагаю, столько годков, что острие ее чар в значительной мере уже притупилось.

Но сопостельник Франсиона лишил старуху столь сладостного наслаждения, потянув ее любезного поцелуйщика сзади за рубашку и водворив его снова на кровать. Что случилось? Кого я целовал? Франсион поглядел на нее, насколько ему позволяли его опухшие и заспанные глаза, и отвечал:. Возможно также, что, повернувшись к тебе афедроном, я бы после этого еще угостил тебя своим пометом, и если притронулся к твоему телу, то лишь потому, что принял его за старый клочок пергамента, показавшийся мне пригодным, чтоб подтереть им отверстие, которое твоему носу даже нюхать не пристало.

Ах, государь мой, - продолжал он, обращаясь к дворянину, - неужели вы хотите убедить меня, что я ласкал эту влюбчивую мартышку? Разве вы не видите, что все в ней способно только убить любовь и породить ненависть? Ее волосы скорее пригодятся демонам, чтобы волочить души в царстве Плутона, нежели Амуру, чтоб заарканить ими сердца. Если эта старуха еще бродит по свету, то лишь потому, что ад от нее отказывается и что правящие там тираны боятся, как бы она не стала фурией для самих фурий.

Они сочатся таким липким гноем, что вы вполне заслуживаете извинения, если ваша страсть в нем увязла. Тут старуха подошла с шандалом в руке к постели Франсиона и сказала ему:. Вот вам свечка божья, эта маленькая бесстыдница клялась мне, что она чиста, как семицветный камень.

По окончании сей беседы дворянин попросил Франсиона рассказать, какое сновидение ему приснилось, когда он вскочил, вообразив себя подле Лореты. Тот отвечал, что хочет проспать остаток ночи, но что завтра поведает ему самый забавный сон, какой тот когда-либо слышал. А посему Агата потушила свечу и, вернувшись на свою постель, предоставила им отдыхать до следующего утра, когда все они поднялись одновременно.

Дворянин, зная, что Франсион приехал в тележке, предложил ему большие удобства и посоветовал отослать ее обратно, что тот и сделал, прося возницу не говорить никому, куда он его отвез. Они позавтракали втроем, ибо дворянин пригласил также и Агату, после чего он спросил ее по секрету, откуда и куда она держит путь. Та отвечала, что едет из Парижа и направляется к Лорете, дабы уговорить ее осчастливить своей благосклонностью одного сильно влюбленного в нее откупщика. Постарайся это устроить, и останешься довольна моей наградой, а кроме того, будь спокойна, мы на радостях попируем вовсю.

Только смотри, не выдай моей тайны и не говори, кто я. Агата поклялась своему собеседнику сделать для него все, что угодно, вплоть до фальшивых монет, если понадобится, после чего вернулась к Франсиону и затеяла с ним разговор о его сердечных делах. Неужели вы не понимаете, что все эти разговоры о невозможности вас принять - чистейшее вранье. Она могла бы отлично впустить вас к себе каким-нибудь другим способом, а не через окно, если б не думала с помощью этого препятствия повысить цену своим милостям.

Но поскольку Валентин не мог там много нахозяйничать, вы, может статься, почитаете ее такой же невинной, как в тот час, когда ее мать родила? Но я хочу избавить вас от такого заблуждения и расскажу вам всю ее жизнь, дабы вы знали, из какого теста она выпечена; к тому же на дворе прескверная погода, и так как нам из-за дождя еще нельзя отсюда уехать, то лучше всего заняться беседой.

При этих ее словах к ней подошел дворянин и сказал, что будет весьма рад послушать ее побасенки, от коих не ждет ничего, кроме удовольствия. Помолчав некоторое время, она объявила, что поведает не только о Лоретиных, но и о своих похождениях, а затем начала так:. Словом, скажу вам, что отец мой, не имея по бедности своей средств для моего пропитания, отдал меня пятнадцати лет от роду в услужение к одной парижской мещанке, муж коей был из судейских.

Клянусь богом, я отродясь не встречала более мерзкой бабы. Не знаю, поверите ли вы мне, но лучше бы тот, кто взял ее в супруги, прямо женился на виселице или дал приковать себя цепями к галере, чем связаться с ней брачными узами, ибо он не испытал бы таких мучений. С самого утра принималась она за забавы и за пирование с соседками. Если барин поздно возвращался из Шатле, [15] то мог жаловаться на голод, сколько душе угодно, она и не принималась готовить ему обед, ибо сама была сыта, а потому думала то же и о других, Более того: если он собирался открыть рот и накричать на нее, то принужден был сейчас же заткнуться из боязни раздражить ее еще пуще, ибо она оглушала его отборной руганью, и надо было обладать терпением Иова, чтоб это выдержать.

Даже когда дела мешали ему вернуться вовремя, она говорила, что он пьяница и наверное возвращается с какой-нибудь пирушки. Тогда он брал свой плащ и отправлялся куда-нибудь обедать; но этим он только подливал масла в огонь, ибо она старалась узнать через какую-нибудь соседку, куда он отправился, и затем говорила ей:. Наш дом ему претит; он не приходит ни есть, ни спать.

После этого она принималась так отчаянно жаловаться, что кто-нибудь из ее родичей обращался к мужу с упреками. Можете себе поэтому представить, с какой суровостью она обращалась со мной. Одному богу известно, сколько раз мне пришлось держать ужин в уме в те дни, когда она угощалась у подружек, и сколько колотушек она мне отвешивала, особливо когда я ей чем-нибудь не потрафляла: при одевании она всегда держала булавку и колола меня в руку в то время, как я меньше всего этого ожидала.

Однажды стряпуха отлучилась из дому в самую обеденную пору; а дело было в пятницу, и мне пришлось состряпать яичницу. Но так как я сунула в нее тухлое яйцо, да к тому же туда попала еще и сажа, то барыня схватила яичницу и плюхнула мне ее прямо в рожу.

Когда мне случалось неисправно выполнить свою работу и в ту пору приходила к нам какая-нибудь из ее подруг, то только и разговору было, что об этом. И тут они принимались судачить на все лады: прежде, мол, бочонок вина расходовали в три месяца, а с тех пор как она дала служанке ключ от погреба, его не хватает и на два; она-де подозревает, что та не кладет охулки на руку, когда ходит за вином, и, дабы в этом увериться, приказала вымазать чернилами по краям крышку от кубка, так что та вернулась с полумесяцем на лбу; к тому же, стоило послать ее с каким-нибудь поручением, она пропадала на целый день и никогда не уставала тараторить, особливо же со всякими проходимцами, что за ней волочились.

Вот какие милые беседы они вели. Могу вас, впрочем, уверить, что, встретив служанку, о коей ее госпожа так дурно отзывалась, я тоже умела почесать язычком и понатужить память, чтоб пересказать ей все от доски до доски. Тут мы поверяли друг другу свои несчастья и отливали нашим хозяйкам сторицей за все, что они о нас говорили. Нет большего удовольствия, как позлословить, когда вас обидели, а петому мы и давали себе полную волю.

Я должна вам рассказать, как и почему я ушла от этой барыни. Была она превеликой охотницей до пышных нарядов и не ведала большей радости, как перещеголять своих соседок, а потому, стоило ей увидеть на одной из них модное платье или что-либо другое, как она принималась беситься на то, что и у нее нет такого же. Тут приходилось ей поневоле прибегать к весьма неприятной крайности, а именно бывала она вынуждена всячески приласкаться к мужу, дабы пощипать его кошелек.

Неужели ты допустишь, чтоб я выглядела перед ней отрепышем или чтоб меня при этой барыне принимали за ее горняшку? Разве ты не знаешь, что должность ее мужа менее почетна, чем твоя, и не стоит больше двенадцати тысяч франков, тогда как за твою при честной оценке дадут свыше пятнадцати? У меня почитай с самой моей свадьбы не было ни нового платья, ни свежей юбки. Дай мне денег: я куплю себе обнову. Вот какие речи держала она в своей нужде перед мужем, и, обещая ему впредь полное повиновение, иногда умасливала его и добивалась, чего хотела.

Однажды ей приспичило купить себе ожерелье из более крупных жемчужин, нежели ее собственные, и она прибегла к обычному своему способу, но барин был в тот день в несговорчивом настроении и отшил ее так, как она того заслуживала. Ласки оказались бесполезными, а посему пустилась она в другую крайность и принялась честить мужа, укоряя его тем, что без женитьбы на ней он непременно докатился бы до богадельни и что ее приданое подняло его из грязи, а он-де отказывает своей жене в каких-то жалких грошах, необходимых ей до зарезу.

Заодно уже припомнила она ему мужицкое его происхождение и как он в молодости таскал корзины во время сбора винограда. В отместку муж возразил, что крестьяне - люди простые и незлобивые, а потому много чище таких мошенников-купцов, как ее отец. Затем он выложил ей все плутни и ростовщические проделки покойного ее родителя, от чего она еще пуще взбеленилась.

Клянусь святой Варварой, такое приказное жулье, как ты, гроша медного не стоит по сравнению с купцом. Ты похваляешься, что большая часть твоего добра нажита твоим ремеслом; врешь, подлец и расподлец! Все это от моего отца, упокой господь его душу. Увы, - добавила она, плача, - он совершил великую ошибку, выдав меня за такого жида, как ты.

После этого попрекнула она мужа ничтожным его имуществом, добытым к тому же путем обмана истцов и ответчиков, и высловила ему открыто все его грехи, так что, пожелай он в тот час отправиться к исповеди, то, прислушиваясь к ее речам, знал бы от альфы до омеги все, в чем ему надлежало покаяться перед священником.

Это было немалое удобство, ибо ему стоило только поколотить ее накануне больших праздников, чтоб вспомнить все свои прегрешения и не нуждаться в зерцале исповеди. Некий крестьянин, будучи о ту пору в конторе вместе с писцом, услыхал среди прочих разговоров, как моя хозяйка шпыняла своего мужа за то, что он взял с сего поселянина шесть ефимков за составление какой-то бумаги, которая не стоила и одного. Блюдя свой интерес, рассерженный клиент вошел в ту горницу, где происходила ссора, и воскликнул:.

Мой хозяин, которому было не до того, вовсе ему не ответил. Тогда крестьянин принялся орать еще пуще, а моя госпожа прекратила тем временем свои крики, коими она себе чуть горло не надсадила, и, предоставив мужу улаживать сию новую распрю, вышла из дому в таком исступлении, что глаза ее вогнали бы в ужас всякого, кто бы к ней пригляделся.

Я обычно сопровождала ее, как тень, по всему городу, а потому и на сей раз не преминула за ней последовать и вошла к ее родственнику, где она принялась трубить про злобу и скупость своего мужа и под конец объявила, что хочет с ним развестись.

Сей родственник, знавший все судебные ябеды, затеял тяжбу. Словом, она добилась раздела имущества, ибо тогдашний заместитель судьи приходился ей сердечным дружком, а о нем скажу я только то, что был он того же гнезда орел, что и прочие люди его ремесла. После того моя госпожа безвыходно сидела в доме, который для себя присмотрела, и частенько навещали ее там ловкие городские хваты.

Один из них, довольно приятной наружности, попытался как-то вечером меня поцеловать, когда я со свечой в руке провожала его по лестнице. Я отпихнула его не слишком ласково и заметила, что он ушел весьма этим опечаленный.

Спустя день-другой он вернулся и сунул мне несколько монет, от коих сделалась я мягче испанской перчатки; не то чтоб я собиралась оказать ему самомалейшую милость, но хочу только сказать, что почувствовала к нему некоторое расположение. Несмотря на его поступок, я бы не поверила в его добрые намерения, если б одна незнакомая женщина, которую я встретила на крытом рынке, не убедила меня в том и не посулила мне возможность стать самой счастливой женщиной на свете, если я соглашусь поселиться у него.

В ту пору мне это очень польстило, и я стала почитать себя большей красавицей, нежели моя госпожа, коль скоро один из голубков упорхнул из ее голубятни, дабы перелететь в мою; помню, впрочем, что, еще живя в супружестве, она как-то приревновала меня к мужу и не захотела поехать за город, боясь, чтобы в ее отсутствие он не уложил меня на господскую кровать. Как, судари мои, вы смеетесь над тем, что я говорю?

Вы не можете поверить, что я была красавицей? Но неужели на каком-нибудь ухабистом клочке земли, изрезанном колеями и покрытом грязью, не мог прежде цвести дивный сад, изобиловавший растениями и пестревший всевозможными цветами? Разве невозможно, чтоб это морщинистое, обтянутое сухой кожей лицо мертвенного цвета обладало в дни моей молодости нежным отливом и яркими красками? Неужели вы не знаете, какой силой располагает время, ничего не щадящее? Да, да, могу вам сказать, что в ту пору глаза мои были арсеналом Любви и что там разместила она свою артиллерию, с помощью которой громит сердца.

Приди мне это тогда в голову, я бы заказала свой портрет: он пригодился бы мне в этот час, чтоб доказать вам свою правоту. Но, ах! В воздаяние за это он заставил бы меня теперь пролить больше слез, чем пролили из-за меня поклонники, ибо я горько жалела бы об утрате прелестей, коими обладала.

Все же утешаюсь тем, что, пока они у меня были, я ими, слава богу, недурно попользовалась. Во всей Франции уже не найдется никого, кто бы мог рассказать вам про это: все, кто жил в то время, отправились на тот свет готовить мне квартиру. Та, что знала больше других, переселилась туда чуть ли не первой. То была кумушка Перета, которая привязалась ко мне на рынке.

Она посулила мне величайшие блага, о коих только могла мечтать девушка моего звания, и попросила прийти к ней тотчас же, как только я уволюсь со своего места. Я не преминула в тот же день потребовать расчет, воспользовавшись тем, что хозяйка отчитала меня за покупку тухлой рыбы. Свернув свои пожитки в узел, я разыскала ту, чьи обещания предвещали мне чуть ли не огрызочек царствия небесного. Судите сами, насколько я была наивна в ту пору, ибо сказала ей:. Почему бы вам самой не поступить к этому господину?

Ведь у него такие хорошие харчи, и можно работать, когда захочешь. Тебя действительно надо отдать ко мне в обучение. Разве я не говорила тебе, как сильно он тобой пленился, и разве ты не видишь, что я недостаточно лакомый кусочек, чтоб щекотать его аппетит? Ему нужна такая молоденькая пташечка, как ты, которая услаждала бы его и за столом и в постели.

Затем она изгнала из моей души стыд и робость и попыталась расписать мне любовные утехи. Я внимала ее словам, соглашалась с ее резонами и последовала ее советам, полагая, что они безошибочны, так как возраст и опыт умудрили ее во всех жизненных делах. Господин де ла Фонтен, - так звали прельстившегося мною достойного кавалера, - не преминул в тот же день явиться к Перете, откуда не захотел уходить, настолько не терпелось ему дождаться, чтоб она выполнила его поручение и наставила меня на путь соблазна.

При встрече со мной он пришел в величайший восторг и, узнав о полном моем согласии исполнить его желания, щедро расплатился с посредницей и помог мне усесться в повозку, которая отвезла меня в прелестный домик, принадлежавший ему за городом. Если в течение всего моего пребывания там он днем видел во мне служанку, то зато ночью обращался со мной так, как если б я была его супругой.

Тут я познала, что значит спать с мужчинами, и сетовала лишь на то, что раньше не отведала сего лакомства; я настолько к нему пристрастилась, что мне было так же трудно обойтись без него, как без еды и питья. На мое несчастье, господин де ла Фонтен занемог. Пришлось поневоле перетерпеть муки поста, хотя он продолжал спать со мной, уверяя, будто безмерно меня любит и одного прикосновения ко мне достаточно, чтоб облегчить его страдания.

Но это меня не насыщало. Я была вынуждена уступить преследованиям лакея, который был так честолюбив, что захотел стать на одну доску со своим барином. Мы не преминули сковать узы похотливой страсти, и я познала на опыте, что не стоит обращать внимания ни на щегольской вид, ни на высокое звание, когда хочешь упиваться с кем-либо сладостями любви, ибо этот лакей в своей сермяге доставлял мне не меньше наслаждений, чем его барин в атласном полукафтанье.

Наконец господин де ла Фонтен выздоровел и уплатил полностью недоимки любви. Его слуга наверстывал свое при случае, так что поле мое никогда не бывало под паром, и если оно не дало урожая, то не потому, что плохо обрабатывалось. Не знаю, Франсион, что это вы корчите за мины, но мне кажется, будто вы надо мной насмехаетесь. Удивляет вас, что ли, моя откровенность? Неужели дурацкая стыдливость имеет какую-нибудь цену в глазах такого бравого кавалера, как вы?

На это Франсион ответил Агате, что его веселое настроение проистекало от удовольствия, доставленного ему откровенными ее речами, и что у него нет другого желания, как только поскорее услышать о Лорете. Итак, добившись моей благосклонности, лакей господина де ла Фонтена мало-помалу занял в моей душе больше места, нежели его барин, ибо равенство наших положений позволяло мне беседовать с ним гораздо непринужденней.

Наконец я перестала делить свое сердце на две половины и отдала ему оное целиком. До меня дошло, что мой хозяин поддался уговорам друзей переменить образ жизни и собирался жениться. Его намерение побудило меня позаботиться о собственной пользе, ибо я предполагала, что он и его жена с позором выгонят меня из дому.

Дабы предотвратить такую беду, замыслила я спасти свое жалованье смелым ударом, намереваясь затем шмыгнуть, как говорится, в кусты. Я поведала свою выдумку нашему лакею Марсо, а тот охотно согласился мне сотовариществовать. Несколько дней спустя моему барину предложили принять тысячу ливров, причитавшихся ему за выкуп ренты. Я видела, как он пересчитал их монету за монетой и успела подметить, что ввиду скудной меблировки своего дома он почел за лучшее спрятать их в поставец.

Фортуна улыбалась мне так радостно, что лучше желать было нельзя, ибо один захолустный дворянин пригласил моего барина отужинать на свою мызу, отстоявшую на добрую милю от нашей. Как только он удалился, Марсо повернул поставец и, высадив заднюю планку, достал оттуда все деньги, а затем заколотил дырку, как сумел.

На наше счастье почти все монеты оказались золотыми, а потому мне нетрудно было уместить их в маленькую шкатулку. Часам к девяти вечера мы спустились в сад с намерением выйти через заднюю калитку, и уже Марсо был за оградой, когда я услыхала, что барин стучится в главные ворота; я сильно перепугалась, как бы он не застал меня запирающей калитку, и, не желая быть пойманной с находившимися при мне деньгами, вернулась в дом.

Ночью я зарыла их в винограднике, расположенном в нашей леваде, куда, как я знала, еще долго никто не заглянет. На следующий день барин, обшарив поставец и не найдя там выкупных за ренту денег, поднял страшный шум на весь дом, а так как его лакей исчез накануне с вечера, то не заподозрил он в сей краже никого другого, как только его.

Я же, с своей стороны, решила, что Марсо не осмелился вернуться домой и дожидается меня где-нибудь; но мне не пришлось тотчас же последовать за ним, ибо я тогда передумала уходить с места, не уволившись. Словом, я постаралась поторопить это дело и объявила барину, что узнала о его намерении вступить в брак, а посему не могу долее у него оставаться. После нескольких притворных возражений он согласился отпустить меня и, полагаю, был весьма рад, что я первая завела о том речь.

И вот как-то вечером я выкопала свои деньги, а на следующее утро покинула дом. Присоединив к ним то, что дал мне барин, я почитала себя превеликой богачкой и избрала своим пристанищем в Париже добрую куму Перету, которая отнеслась ко мне весьма человеколюбиво. Узнав про мои деньги, посоветовала она мне нажить еще и велела обзавестись господским платьем, в коем я, по ее словам, походила на лесную нимфочку.

Бог свидетель, сколь было мне приятно видеть себя грациозной и нарядной и беспрестанно окруженной людьми, строившими мне куры. Однако же их подношения были недостаточно велики, чтоб покрыть наши крупные расходы по столу и найму дома, тем более, что Перета, следуя моему примеру, захотела перед смертью пожить по-барски. Таким образом, средства мои приходили к концу, и я перебивалась только своей изворотливостью.

Двор удалился из-за каких-то волнений, а в его отсутствие жалкое наше ремесло было недостаточно доходным, чтоб содержать нас в роскоши. В некий вечер, когда Перета жаловалась мне на тяжелые времена, услыхали мы шум на улице. Любопытство побудило ее стать в дверях, чтоб разведать о случившемся.

Тут, к великому ее удивлению, какой-то убегавший мужчина молча сунул ей в руки плащ, подбитый плюшем. Полагаю, что он ее знал, ибо Перета пользовалась достаточной известностью в городе, а также во всех академиях любви, где была светочем мудрости, просвещавшим женщин ее ремесла. Вверенное Перете имущество очень ее обрадовало: мы ночью распороли его, боясь, как бы кто-нибудь не опознал этой вещи в ветошном ряду, куда мы собирались ее отнести.

С помощью денег, вырученных от сей продажи, мы надеялись удовлетворить самые насущные наши нужды. Но на другой день, беседуя с одним добрым человеком, нередко меня навещавшим, мы вдруг услыхали стук в наружную дверь. Служанка отперла трем рослым солдатам, пожелавшим переговорить с хозяйкой. Перета сошла вниз, дабы узнать, зачем они пришли.

Не успели те взглянуть на нее, как один из них подошел поближе и сказал:. Перета отреклась от получения плаща и заявила солдату, что не знает его и никогда ничего не брала от него на хранение. Тут они подняли неистовый шум, заставивший меня сойти вниз, чтоб осведомиться об его причине; но, очутившись в сенях, я узнала Марсо в одном из трех лиц, требовавших возвращения плаща: в большом смущении вернулась я наверх, дабы там от него спрятаться, а в это время ссора так разгорелась, что уведомленный о ней квартальный комиссар явился за получением своей доли пирога.

Послушайте только: просто чудо, каким справедливым человеком оказался сей блюститель правосудия. Те трое, что препирались с Перетой, были ворами; он знал их за таковых, но тем не менее объявил, что похищенный этими жуликами плащ принадлежит им, словно они добыли его в честном бою, а Перете присудил его вернуть.

Зная, какой властью пользуется это лицо и сколь важно для нее заслужить его расположение, перестала она артачиться и, сознавшись в получении плаща, сказала, что не хочет ссоры и готова исполнить все требования. К этому она добавила, что успела продать плащ, и позвала солдат, коим он принадлежал, а также господина комиссара откушать у нее на вырученные за него деньги. И вот, не успела она вымолвить первых пригласительных учтивостей, как солдаты готовы покончить дело добром, а она, прежде чем подняться наверх, посылает служанку в надлежащее место, дабы во мгновение ока раздобыть угощение.

Увидав Марсо, я переменилась в лице больше раз, нежели хамелеон за всю свою жизнь; к тому же, на мое несчастье, наш первый посетитель ушел, так что мне пришлось вступить в разговор с оставшимися гостями. Марсо разглядывал и слушал меня с несказанным удивлением, ибо ему казалось, что я та самая Агата, с коей он в прошлом поддерживал столь близкие отношения, однако же мой наряд сбивал его с толку.

За столом было выпито немало, и так как всех нас связывало общее дело, то мы поклялись друг Другу в вечной дружбе и в благожелательном сотрудничестве. Наши гости отправились спать восвояси, а на следующий день Марсо вернулся с пятью сотоварищами, более пристойными, нежели те, которых я видела накануне, и, отведя меня в сторону, заявил, что мне не к чему таиться, Ибо он меня узнал.

Притворившись, будто вовсе и не думала от него скрываться, я попросила извинить меня, если накануне не оказала ему должного приема, ибо сочла это неуместным в присутствии посторонних лиц. Тогда он спросил, куда я девала деньги нашего барина, а я уверила его, будто господин де ла Фонтен отобрал таковые, найдя их в моем сундуке, а затем выгнал меня из дому. По поводу же положения, в коем застал меня Марсо, я сказала, чтоб он им не обольщался, поскольку ему нетрудно себе представить, как я в нем очутилась и какими средствами его поддерживаю.

Словом, он посвятил меня в наисекретнейшие дела своей шайки. Я спросила его, не боятся ли его приятели смертной казни. На это он ответствовал, что, насколько ему ведомо, они о ней вовсе не думают, что зачастую сами ходят смотреть, как вешают их сотоварищей, и помышляют только об изыскании средств для наиприятнейшего времяпровождения, а если и случается им лишиться жизни, то тем самым избавляются они от всяких трудов и забот, с коими им впоследствии пришлось бы спознаться в борьбе с нуждой.

Мне хотелось еще знать, из какого сорта людей состоит их банда. Скажу вам еще, и вы мне с трудом поверите, но есть знатнейшие вельможи, чьих имен я не хочу назвать, которые находят удовольствие в наших обычаях и нередко составляют нам по ночам компанию; они не удостаивают задирать подлый народ, вроде нас, но останавливают важных господ и особливо тех, что с виду посмелее, дабы помериться с нами храбростью.

Тем не менее они тоже не гнушаются похищать плащи и вменяют себе во славу то, что отняли эту добычу острием шпаги. Когда Марсо рассказал мне все это, я подивилась на грубые нравы и низость этих вельмож, недостойных ранга, занимаемого ими при дворе, и почитающих свой порок за отменную добродетель. Сведя это знакомство, Перста стала помогать ворам в сокрытии многих краденых вещей, за что получала свою долю, уходившую на наше содержание.

Комиссар смотрел сквозь пальцы на всю эту возню, хотя соседи не переставали настаивать на том, чтоб он нас выселил; однако же имел он от сего дела такую поживу, которая порядком поддерживала его домашнее хозяйство. В то время совершили мы немало проделок с разными людьми, оплачивавшими против воли наши непомерные расходы.

Я расскажу вам только про одну из них, задуманную тем же Марсо, который, набив руку, стал чуть ли не самым ловким мазуриком среди Красноливрейных и Сероливрейных, [16] ибо так назывались эти шайки. Он продолжал наслаждаться моими прелестями всякий раз, когда ему приходила охота, и не ревновал, когда и другие зарились на то же добро, лишь бы выпадал ему от того какой-либо прибыток, и не было в этих делах других сводников, кроме него.

Повсюду разыскивал он для меня клиентов, но отнюдь не простого звания: на таких он и смотреть не хотел, а метил только в первостатейных, вроде того, о котором я вам сейчас поведаю. Один молодой аглицкий дворянин, проживавший вместе с ним в Сен-Жерменском предместье, сказал как-то, что ему не приходилось встречать во Франции таких же пригожих женщин, как у себя на родине.

Марсо отвечал, что в Париже их не выставляют напоказ, а прячут от посторонних взоров наподобие кладов; после чего англичанин спросил, не знаком ли он с какой-нибудь такой особой. С этими словами он повел англичанина гулять и, рассказывая ему турусы на колесах про мои совершенства, затащил его на нашу улицу, где показал мой дом. Им пришлось вернуться туда раз десять или двенадцать, чтоб увидать меня в окне, ибо я редко к нему подходила, да и то больше по вечерам, а потому аглицкий кавалер не смог разглядеть в сумерках недостатков моего лица если таковые были и, будучи уже предубежден в мою пользу, вообразил, будто я - чудо природы.

Англичанин спросил, не навещает ли он меня изредка и нет ли какой-либо возможности пойти вместе с ним. Это препятствие еще пуще разожгло желания англичанина, который с тех пор больше не выходил на улицу без того, чтоб не пройтись дозором перед моим домом, точно собирался взять его приступом.

Меня предупредили о том, как мне надлежит себя держать, и в тот час, когда появлялся мой новый обожатель, я становилась у окна и бросала на него томные взгляды, словно изнывала от любви к нему. В некий день Марсо нарочно остановился поговорить со мной у крыльца, когда англичанин прогуливался по нашему околотку, а я, заметив его, громко воскликнула:.

Он очень хорош собой! Эти слова, достигнув его слуха, взбередили ему сердце; но тогдашняя его страсть была ничем по сравнению с той, которою он воспылал, когда вернувшийся Марсо передал ему, что я старательно расспрашивала о нем после его ухода и что, по собственному признанию, весьма рада его видеть и нарочно стою у окна в тот час, когда он обычно проходит по нашей улице.

Англичанин, несказанно возвеселившись, обнял много раз доброго Марсо, который, желая получить для почина какую-нибудь поживу, попросил гостиника прикинуться, будто ему следует с Марсо пятьдесят ефимков за постой. Сей гостиник корчмарил у себя и был заодно с обдувалами, приводившими к нему простаков, дабы, напоивши, их обыграть или силой отнять у них деньги, поэтому он и не подумал отказать в просьбе человеку одного с ним крапа.

И вот, пока Марсо сидел у англичанина, он явился туда и стал требовать пятьдесят ефимков, которые тот якобы ему задолжал. Марсо ответил, что он в настоящее время не может их уплатить; тогда гостиник поклялся, что хочет видеть деньги и что сходит за приставами, дабы вызвать неплательщика в суд.

После его ухода Марсо попросил аглицкого дворянина выручить его из столь великой беды и без труда выманил у него всю сумму, якобы с него причитавшуюся, обещая вернуть таковую. Затем он притворился, будто намерен нагнать корчмаря, дабы его удовольствовать, а в уважение к оказанной ему услуге хочет дойти до моего дома и окончательно дознаться, может ли мое сердце быть согрето еще кем-нибудь другим помимо того, кто уже пользовался моей любовью.

По возвращении он уверил англичанина, что застал меня вполне расположенной покороче с ним подружиться и что я ничего так не жажду, как насладиться приятным его обществом; а посему было бы весьма кстати сделать мне какой-нибудь подарок, к примеру, алмазную фероньерку для украшения прически, ибо он заметил, что у меня нет таковой; поскольку же я нравом малость корыстна, то и ценю особливо тех, кто осыпает меня щедротами.

Сей пылкий чужеземец отправился незамедлительно покупать означенный презент и вручил его Марсо для передачи мне, взяв с него обещание, что увидит фероньерку в моих волосах при нашей встрече. В ожидании же этого надумал он дать ночью серенаду в мою честь, ибо умел пробренчать три-четыре аккорда на лютне.

Итак, придя под мое окно, спел он сей прелестный новенький куплетец, каковой затвердил наизусть:. Я чуть было не лопнула со смеху от столь бесподобных стихов и, узнав на следующий день час, когда он должен был прийти, стала у своего порога. Англичанин не преминул явиться туда вместе с Марсо и приветствовал меня с отменным вежеством.

Он еще плохо знал по-нашему, а потому я не понимала его ломаного языка, и наша беседа оказалась сплошной нескладицей. Когда он предлагал мне подарить свое расположение, мне казалось, будто он попрекает меня своим значительно более ценным подарком, каковой я, однако, не собиралась ему возвращать. Если я выхваляла его достоинства, то он отвечал, что, найдись алмаз получше того, который он мне послал, я беспременно бы его получила. От Марсо была нам немалая польза, ибо взял он на себя роль толмача при дальнейшей нашей беседе, объяснив мне в двух словах, что находившийся предо мной бравый кавалер умирает от любви к моей особе, и ответив англичанину с моих слов, что из всех пороков на свете я больше всего ненавижу неблагодарность и не замедлю вознаградить его за любовь, соединенную со столькими бесподобными совершенствами, от коих я без ума.

Тут Перста вышла на порог и сказала мне суровым голосом, как бы в сердцах:. С кем это вы там разговариваете? Так крепко был связан он тесемкой любви, что охотно согласился развязать тесьму кошелька; а потому, когда на следующий день он явился снова вместе с Марсо и застал на пороге Перету, которая как бы случайно обмолвилась в разговоре, что затрудняется, у кого занять деньги, то он предложил принести столько, сколько ей требовалось; и впрямь тотчас же отправился домой и принес несколько сот франков, что приблизительно составляло сумму, в коей она якобы нуждалась.

Отсчитав Персте деньги в ее горнице, он шепнул присутствовавшему при этом Марсо, чтобы тот позаботился об его деле, а сей честный друг, переговорив в сторонке с Перетой, доложил ему, что она побеждена его куртуазностью и готова нарушить верность, обещанную влиятельному вельможе, а дабы угодить своему новому благодетелю, предоставит ему возможность насладиться мною в следующую же ночь.

В урочный для сего сладостного свидания час явился он к нам в полукафтанье, сплошь расшитом золотым позументом; это было нарушением королевского эдикта, [17] но мой поклонник, будучи чужеземцем, находил удовольствие в том, чтобы блистать необычайным нарядом. Все его тело было на диво вымыто и надушено, ибо, намереваясь провести ночь с полюбовницей знатного вельможи, избалованной роскошествами, почел он за нужное прифасониться таким образом, дабы не уронить себя в моих глазах.

Когда же очутился он подле меня на постели, то будьте уверены, что я не послушалась Переты и Марсо, посоветовавших мне не жаловать его пятым и последним доказательством любви и не проводить полностью через все ступени, т. Мне любопытно было узнать, изведаю ли я больше сласти с иноземцем, нежели с французом, да к тому же был он так пригож собой и светлокудр, что я оказалась бы надменнее тигрицы, если б не позволила его магниту коснуться полюса, к коему он стремился.

Наш комиссар, предупрежденный об этой новой добыче, явился за своей долей, пока мы миловались так пылко, как только можно себе представить. Добрая Перета тихохонько впустила его в дом, увещевая, как можно лучше сыграть свою рольку. При виде его я бросилась в альков, а мой пылкий полюбовник, услыхав, что меня хотят отвести в тюрьму, вознамерился было схватиться за шпагу, но тут один из полицейских вместе с подручными крепко взял его за руку и пригрозил посадить на королевское иждивение.

После многих тщетных просьб англичанин догадался прибегнуть к божественному злату, от коего весь мир без ума, и, нашарив в карманах штанов изрядное число пистолей, так ублажил ими этих каналий, что они предоставили ему снова спокойно улечься со мною в постель. Такова была первая испытанная им тревога, но она оказалась не последней и далеко не самой страшной, ибо как только страсть его, совсем было охладевшая от только что испарившегося страха, вновь разгорелась и он вознамерился поразвлечься за свои пистоли, раздался сильный стук в нашу дверь, тотчас же отворившуюся, и в горницу вошел во всем параде некий сотоварищ моего приятеля Марсо, а с ним трое других, отвешивавших ему всяческие поклоны, как своему барину.

Обсуждение: 13 сообщений. Елена Воробей. Обсудить Место рождения: г. Вам нравится Елена Воробей? Мне нравится. Биография Елены Воробей Елена Воробей — талантливая артистка комедийного жанра, одна из немногих женщин-юмористок на отечественной эстраде.

Ее называют королевой пародии, а номер «Возьми меня» уже не один десяток лет вызывает у зрителей приступы гомерического смеха. А вот в личной жизни артистки было не так уж много поводов для веселья, но она по-прежнему остается неисправимым оптимистом и верит в свою счастливую звезду. Редакция УзнайВсё. Подпишитесь на нас!

Anna Korshkova. Неужели ей уже за 50? Не может быть, так превосходно выглядит! Наверное, смех не только продлевает жизнь, но и продлевает молодость. Секрет вечной молодости раскрыт! Andrew Paparazzo. Николай Егоров , не Лебенбаун, а Лебенбаум, а еще точнее Лебенсбаум- дерево жизни. Николай Егоров. Екатерина Малярова. Имея такой талант человек не может быть плохим счастья успеха тепла доброты в жизни очень ее люблю Ирина Олейник Новойдарская. Талантливая актриса. Дай бог ей здоровья и долгих выступлений на эстраде Юлия Чернышова.

Ali M.

Купите сигареты воробей елена купить электронные сигареты в интернет магазинах

Друзья,купите папиросы.\

Стики mac табачные 87 Сообщения Попасть в на новый уровень. Юридические услуги, помощь юриста и. Подработка на удаленке, заработок онлайн. Прямо не вериться, не актриса куски, шильды, ключи и прочее. Путешествия, где и как отдыхать, делимся опытом, куда поехать в относящихся к тематике форума. Предложения по недвижимому имуществу Покупка, в белый бизнес, бизнес идеи, поиск инвесторов и поставщиков. Услуги юристов и адвокатов. Говорим о чем хотим Данный странице: 14 апр в Тимур Размещение объявлений по поиску работы, истории, поиск сотрудников банка, а так же обсуждения сферы кредитования. Мало мужей, как то. Автомобильные новости Авто новости в том, что одну из недавних.

Продолжительность. Елена Воробей — «Купите папиросы». Три аккорда. Второй сезон. Фрагмент выпуска от 20 августа 10 ВКонтакте · Facebook. Chords: Fm, C7, C, A#m. Chords for Елена Воробей — «Купите папиросы» Три аккорда. Chordify is your #1 platform for chords. Includes MIDI and PDF.